![]() | Вы читаете журнал Вход Создать аккаунт в ЖЖ Подробности |
Леся ОРЛОВА, обозреватель
В последнее время я постоянно думаю о языке. В смысле, о русском. Ну или о любом другом, хотя, мне кажется, ни один не претерпевает такого надругательства в настоящее время.
Нет. Речь вовсе не о набившей оскомину утомительной политической борьбе русского языка с украинским. Речь о том, что происходит с повседневным литературным русским. О его последовательной деградации, на которую невозможно повлиять — можно только беспомощно наблюдать, как устойчивые нормы сменяются победительной безграмотностью, стремительно занимающей позиции нормы. Есть у меня здесь и собственные фавориты. Числом три.
Первое — «одеть». Это слово меня буквально преследует. «Я одела», «я одену», «не знаю, что одеть», «советую одеть»… Так говорят почти все — и те, кто предлагает одежду, и те, кто выбирает и покупает. И странно звучит уже нормальная норма — «НАдеть». Казалось бы, все мы худо-бедно изучаем правила русского языка. НАДЕТЬ можно что-то, ОДЕТЬ можно кого-то. «Карл Лагерфельд ОДЕВАЕТ Николь Кидман» (а Николь Кидман одевается у Лагерфельда), «Николь Кидман НАДЕВАЕТ пальто от Лагерфельда». Проще некуда. Но мы стараемся еще больше облегчить для себя процесс. Раз уж все пошло от слова «одежда» — будем не только «одеваться», но и «одевать». Эх…
Еще одно слово (за его модификацию, насколько мне известно, следует благодарить компьютерщиков) — «пользовать». Тут с грамматическими правилами все не менее просто. «Использовать» — пользоваться услугами. «Пользовать» — оказывать оные. И все. Пользуют — доктора. Больных. Пользуют — проститутки. Клиентов. Во всяком случае, так было всегда. Но не теперь. Теперь у нас «пользуют проституток» (то есть клиенты зачем-то оказывают им услуги, еще и оплачивая этот приятный процесс). Теперь у нас «пользуют лекарства» (то есть оказывают лекарствам вообще непонятно какие услуги). Все пользуют, короче. Я даже догадываюсь, почему. Потому что звучит красиво. Эдак по-старинному…
Третье слово — и вовсе загадка. Его модификацию я, как ни стараюсь, отследить не могу. Это слово — «кремА». Не «кремы», как полагается (с ударением на «е»), а «кремА». Не понимаю. Тоже, что ли, потому что звучит необычно и красиво?
Я слышу эти несчастные «кремА», «пользовать» и «одеть» повсюду. В магазинах, от знакомых и по телевизору. Я встречаю это в журнальных и газетных материалах (впору посыпать голову пеплом по случаю тотального вымирания братства профессиональных корректоров — но об этом я еще как-нибудь порассуждаю подробней). Я боюсь. Без шуток. Потому что обычная правильная речь в условиях самодовольного царствования лингвистических мутантов выглядит уже эдаким анахронизмом. И если ты говоришь «использовать», «надеть» и «кремы», ты чувствуешь себя вражеским шпионом, которого старательно обучали в иностранной разведшколе, поставив речь и навыки произношения, но не подготовив к адаптации в современном языковом пространстве.
К слову, совершенно не знаю, как вести себя в таких случаях. Поправлять — себе дороже («сильно умная»), не поправлять — молча страдать, сражаясь с собственным зубовным скрежетом. Совершенно не преувеличиваю: три вышеперечисленных безграмотных словоформы вызывают у меня слуховое ощущение сродни, знаете, такому, которое возникает при скрежете железа о стекло. Сильно нежная, да? Ну, какая есть…
То же самое испытываешь, бродя по просторам форумов русскоязычного Интернета. Письменная грамматика тоже оставляет ощущение постапокалипсиса. Особенно лично меня угнетает почему-то классическая ошибка в употреблении возвратных форм глаголов. Ну, вы знаете — «ТСЯ» и «ТЬСЯ». Казалось бы, чего проще? Есть очень простой проверочный вопрос. В спорных случаях употребляемое вами слово проверяется вопросом «что делает?» или «что делать?». Что делает? — учится. Что делать? — учиться. Не-а. Никто не проверяет. Слова, заканчивающиеся на «тся» (делает) вообще исчезли из обихода. Сплошное «ться». Сплошное «что делать». Впору задуматься о том, на какие вопросы подсознательно отвечает весь массив нашего общества, тотально изменившего правила письменной речи, отказавшегося от чего-то во имя неизвестно чего… Надо думать, психологи и социологи еще исследуют этот вопрос.
Я уверена, что в скором времени появятся вполне серьезные исследователи, которые станут утверждать, что на наших глазах происходит самоочищание языка (я бы сказала — мутация), что таким вот образом отмирают устаревшие формы и рождается новый, адекватный современности способ общения. Не знаю. Заранее не согласна. Все это, как говориТСЯ, «от лукавого», как бы мои потенциальные оппоненты ни ссылались (вот еще, кстати, больной пример — все эти «НЕ» и «НИ») на пример безболезненного избавления русского языка от твердого знака после Великой Октябрьской. Невежество всегда отличает склонность к театральным эффектам, громким самооправданиям и новым лозунгам, под которые подводится мощная идеологическая база. Невежество готово на что угодно — лишь бы не учиться… Оно побеждает всегда, потому что выбросить сложную сломавшуюся вещь легче, чем разобраться в устройстве механизма-шедевра. И, пожалуй, без пресловутого смайлика здесь не обойтись…
Когда светит Слово…
В марте 2009-го вышел в свет первый выпуск ежегодного альманаха «Неопознанный Литературный Объект». Казалось бы — ничего удивительного, в наши дни подобные альманахи и антологии пекутся, как пирожки. Но именно этот — явление по-своему уникальное.
Два достойных удивления момента: русскоязычный сайт (www.nlo.gr), где проводится конкурс «Формула–НЛО», по результатам которого и составлен альманах, основан… греками в Греции! И второе — альманах выпущен на средства самих создателей… Мало того, победившие в конкурсе (номинации — поэзия, проза, рецензент) получают денежные призы уже не первый год.
Мы живем во времени «рацио», когда подобные явления вызывают если не недоверие, то некоторое недоумение — мол, а зачем им это надо? Канули в лету времена меценатов, когда монархи, дворянство или купечество бескорыстно вкладывали деньги в развитие искусств, музеев, художественных промыслов… Нельзя сказать, что сегодня богатые люди совсем уж не занимаются спонсорством (современное слово, заменившее «меценатство»), но, как правило, это или своеобразный бизнес, или мода, или чтоб «не потерять лица».
Однажды,
во времена Забвения,
когда никто не ходил
друг к другу в гости,
он вдруг зашел ко мне.
Мы сидели на кухне,
курили и молча пели
песни нашей молодости.
Даже Мотя,
интеллигентная кошка,
посмотрела на нас,
почесала за ухом
и, вздохнув, подхватила:
— Я положу тебя в реку…
Прощаясь, они долго
жали друг другу лапы
и грустно улыбались,
открывая эпоху Мудрости.
Когда за ним
закрылась дверь,
Мотя сказала:
— Этот старый кобель,
пожалуй, изменил
моё отношение к собакам.
Оказывается,
они тоже умеют петь.

Красота Мака одурманивает подобно опиуму. Легко попасть в сети Мака, тяжело из них выбраться.
Яркий и неприхотливый, Мак способен завоевывать людей, окружая себя единомышленниками. Это неформальный лидер. В коллективе не выделяется, но умеет задавать тон всему. Мак - прирожденный дипломат, способен улаживать любые конфликты одним своим видом.
Методом взвешивания человека
до и после смерти, ученые определили,
что душа вполне материальна и имеет вес...
Что, чужая душа – потёмки?
Однако чтобы заглянуть в свою собственную, неплохо бы сначала уточнить – а где, собственно, она обитает?
Но, похоже, душа наша – бомжиха, вечно кочующая с места на место. По настроению. А может – гонимая злой волей…
Станет тебе тоскливо – она в ответ заноет где-то под ложечкой.
Хлопнет вдруг дверь сквозняком – глядь, а душонка уже в пятках отсиживается.
Обидят ненароком – в горле комком сожмётся – не продохнёшь…
В восторге же радости заправски оседлает сердечко – и ну скакать-прыгать!
Не дай господи какие известия неприятные получить – разляжется по всему телу, – такая тяжесть…
Уж не знаю, где она во время оргазма обретается, а перед важным для тебя разговором непременно почнёт в животе ползать, да ещё бурчит при этом недовольно, как самая что ни есть бурчалка!
Ну а если изнасиловать её – государственной политикой, например, или другой какой несправедливостью, – тут же в мозги перебирается, да так распухает при этом, что того гляди через все отверстия начнет выдавливаться…
Так что своя душа – она, конечно, прозрачная, как стекло после Clin-windows, но субстанция капризная и переменчивая.
Поберечь бы…
Основной вопрос
РОЖАТЬ или НЕ РОЖАТЬ? –
вот в чем вопрос.
О страдании
Можно ли научиться
СТРАДАТЬ В МЕРУ?
О мере
В каких единицах
исчисляется МЕРА?
О любви
Любовь – вредная для здоровья
привычка. Как
БРОСИТЬ ЛЮБИТЬ?
О дружбе
Насколько ИСТИНА дороже?
О смерти
Почему в Конституции нет
ПРАВА НА СМЕРТЬ?
О жизни
Что нужно перейти, чтобы
ПРОЖИТЬ ЖИЗНЬ?
О бытии
ГАМЛЕТ или ШЕКСПИР?
О Боге
Бог – Ты или Я?
Об истине
В чем истина во времена
СУХОГО ЗАКОНА?
О свободе
«ВСЕ – НА ВЫБОРЫ!!!»
Это ли не свобода?!
О познании
Чем ПОЗНАЕТСЯ познание?
Где? И когда?
О языке
Наверное, лучше всего друг друга
ПОНИМАТЬ ПО-ФРАНЦУЗСКИ?
Об идеальном
Правда ли, что главное качество
и д е а л ь н о г о —
ЗАБОТА о МАТЕРИАЛЬНОМ?
О материи
Можно ли её качество
определить НА ОЩУПЬ?
О сущности
В каком органе
она ОБРЕТАЕТ?
Об экзистенциальном
Надо ли для начала знать,
ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
О бесконечном
Что бесконечнее –
ВРЕМЯ или ПРОСТРАНСТВО?
О пространстве
Можно ли увидеть
ПРОСТО ПРОСТРАНСТВО?
О времени
…а КОТОРЫЙ ЧАС?..

Нехорошо как-то в последнее время в харьковском медиапространстве. Мэрия обвиняет журналистов (кого-то в большей, кого-то в меньшей степени) в искажении фактов, непрофессионализме и предвзятости, журналисты обвиняют мэрию в давлении на свободу слова. Неприятно, конечно, но жить можно. Потому что раньше свободу слова давили вместе автором.
Вообще-то цензурные органы НКВД никаких невольных опечаток не признавали. Существовал циркуляр, в котором от чекистов требовалось повысить бдительность в борьбе с классовым врагом, проникающим в печать под видом опечаток публикующих антисоветскую пропаганду. За одну-единственную опечатку был арестован и расстрелян главный редактор центральной махачкалинской газеты. Правда, опечатка была не где-нибудь, а в фамилии самого вождя. И не какая-нибудь, а самая ужасная из возможных. Вместо буквы «т» черным по желтовато-серому была напечатана буква «р». Если за «Салина» уфимского корректора посадили на пять лет, а за «Стадина» всего лишь уволили редакцию одной из областных газет, то за «Сралина» пришлось отвечать по полной.
Легче отделались сотрудники туркменской газеты «Коммунар», допустившие ставшую знаменитой опечатку в слове «главнокомандующий». Какие-то ободряющие слова в адрес советского водного транспорта там произносил «гавнокомандующий». Вся редакция была уволена без права заниматься печатной деятельностью в течение пяти лет. Видимо, туркменских акул пера спасло, что правильно получившееся плохое слово должно было бы писаться с «о».
Иногда даже при замеченной опечатке нет буквально никакой возможности дать опровержение. К этому мнению пришла редакция газеты «Смена», которая в 1973 году, публикуя рассказ из серии «Ребятам о зверятах», допустила небольшую ошибку. Речь шла о тушканчиках, которых автор умиленно именовал «маленькими длинноухими зверьками». В слове «длинноухими» местами поменялись буквы «у» и «х», и в таком виде эти биологические факты были представлены ленинградской детворе. Редактор как следует выгреб по партийной линии.
Самые опасные опечатки для редакторов - это когда невольная нецензурщина пробирается в описание деятельности власть имущих. Так, в весьма либеральные годы начала ХХ века под суд за оскорбление царской семьи попал редактор газеты «Киевская мысль». Дело, правда, замяли, когда стало ясно, что любое публичное разбирательство лишь усугубит ситуацию. А причиной дикого скандала стала заметка, озаглавленная «Пребывание вдовствующей императрицы Марии Федоровны в Финляндии». В «пребывании» «р» коварно заменилась на «о», и получилось чудовищное безобразие. Саратовский водитель-дальнобойщик Андрей Костылев благодаря опечатке стал всесоюзной знаменитостью, после того как в областной газете про него напечатали хвалебную статью. Товарищ Костылев наездил без аварий, серьезных ремонтов и нарушений сто тысяч километров. Он, наверное, был действительно хорошим работником и не заслужил ничего подобного. Но из заголовка статьи слова не выкинешь. Выглядел же заголовок так: «100 тысяч километров - не пердел!» И дальше - четкая большая фотография улыбающегося героя.
Справедливости ради стоит сказать, что опечатки не знают границ, должностей и очень часто выходят за границы СМИ. Например, в деле опального российского олигарха Михаила Ходорковского отличились правоохранительные органы. Кольцо вокруг опального олигарха сжималось постепенно, осторожно, и сперва он был привлечен лишь в качестве свидетеля по делу ЮКОСа. Но в повестке, потом растиражированной многими СМИ, уже тогда была написана правда: "вызывается в качестве сидетеля". А в Казахстане недавно серьезно ошибся Нацбанк. На новых купюрах номиналом в две и пять тысяч тенге допущена ошибка в написании названия Нацбанка на казахском языке – в ней отсутствует буква i. Часть тиража успели исправить, однако это составляет всего пятую часть от выпущенных купюр. Нацбанк Казахстана заявил, что менять ничего не будет, и «ошибочные» тенге будут использоваться наравне с «правильными».
Но дороже всего (если не считать практику НКВД, но она, надеемся, канула вместе с Союзом) обходится опечатка на биржах. Благодаря развитию компьютерных и телекоммуникационных технологий биржевая торговля осуществляется со скоростью нажатия клавиши. Так же молниеносно совершаются ошибки. На электронной торговой площадке опечатка или неверно нажатая клавиша может стоить миллионы долларов и даже спровоцировать обвал рынка.
Последней жертвой ошибки при вводе стал американский инвестор, акции Google которого вместо 380 долларов за акцию ушли с молотка биржевого дома за 38 долларов. А все из-за того, что один дилер "споткнулся" пальцами на клавиатуре и не нажал на ноль. "Я был уверен, что у него случится инфаркт", - рассказал потом консультант инвестора. Но американец еще лихо отделался. Трудно представить, как чувствовали себя сотрудники японской компании J-Com, когда из-за ошибки наборщика в декабре прошлого года вместо 1 акции за 610 тыс. иен (5 тыс. долларов) были проданы 610 тыс. акций за одну иену. Когда сообщение об этом появилось на экране компьютера, программа забила тревогу, но информация была уже отправлена на биржу. Токийская биржа настояла на том, чтобы заказ был выполнен, и не сняла акции с торгов, в результате которых незадачливые трейдеры лишились акций J-Com на сумму около 3 млрд евро. Все удовольствие обошлось торговому дому в 300 млн евро - и стало примером, возможно, самой дорогой опечатки в мире.
По материалам сайтов Rokfeller.Ru, «Финансовые известия», «ИноСМИ.ру»